Неточные совпадения
Ее волосы сдвинулись в беспорядке; у шеи расстегнулась пуговица, открыв белую ямку; раскинувшаяся юбка обнажала колени;
ресницы спали на щеке, в тени нежного, выпуклого виска, полузакрытого темной прядью; мизинец правой руки, бывшей под головой, пригибался к затылку.
Блещут чеканенные латы;
на плече пика; гремит при седле сабля; шелом надвинут; усы чернеют; очи закрыты;
ресницы опущены — он
спит.
В тишине — явственное жужжание колес, как шум воспаленной крови. Кого-то тронули за плечо — он вздрогнул, уронил сверток с бумагами. И слева от меня — другой: читает в газете все одну и ту же, одну и ту же, одну и ту же строчку, и газета еле заметно дрожит. И я чувствую, как всюду — в колесах, руках, газетах,
ресницах — пульс все чаще и, может быть, сегодня, когда я с I
попаду туда, — будет 39, 40, 41 градус — отмеченные
на термометре черной чертой…
Елена сидела
на стуле перед столом и, склонив свою усталую головку
на левую руку, улегшуюся
на столе, крепко
спала, и, помню, я загляделся
на ее детское личико, полное и во сне как-то не детски грустного выражения и какой-то странной, болезненной красоты; бледное, с длинными
ресницами на худеньких щеках, обрамленное черными как смоль волосами, густо и тяжело ниспадавшими небрежно завязанным узлом
на сторону.
Елена протянула руки, как будто отклоняя удар, и ничего не сказала, только губы ее задрожали и алая краска разлилась по всему лицу. Берсенев заговорил с Анной Васильевной, а Елена ушла к себе,
упала на колени и стала молиться, благодарить Бога… Легкие, светлые слезы полились у ней из глаз. Она вдруг почувствовала крайнюю усталость, положила голову
на подушку, шепнула: «Бедный Андрей Петрович!» — и тут же заснула, с мокрыми
ресницами и щеками. Она давно уже не
спала и не плакала.
Иная с
ресницы сорвется
И
на снег с размаху
падет —
До самой земли доберется,
Глубокую ямку прожжет...
Две крупные слезы скатились с длинных
ресниц Анны и
упали на белый передник, который она все переминала в руках. Матвею стало очень жаль девушку, и он сказал...
Она
спала, забавно свернувшись калачиком
на одной из кроватей. Я осторожно
на цыпочках подошла к ней.
На ее милом личике были следы слез… Слипшиеся
ресницы бросали легкую тень
на полные щечки… Алые губы шептали что-то быстро и непонятно-тихо…
Фома сидел, откинувшись
на спинку стула и склонив голову
на плечо. Глаза его были закрыты, и из-под
ресниц одна за другой выкатывались слезы. Они текли по щекам
на усы… Губы Фомы судорожно вздрагивали, слезы
падали с усов
на грудь. Он молчал и не двигался, только грудь его вздымалась тяжело и неровно. Купцы посмотрели
на бледное, страдальчески осунувшееся, мокрое от слез лицо его с опущенными книзу углами губ и тихо, молча стали отходить прочь от него…
Она тотчас легла в постель.
На ресницах у нее блестели слезы, но выражение было счастливое,
спала она крепко и сладко, и видно было, что в самом деле у нее легко
на душе и что она отдыхает. Давно-давно уже она не
спала так!
И Вадим пристально, с участием всматривался в эти черты, отлитые в какую-то особенную форму величия и благородства, исчерченные когтями времени и страданий, старинных страданий, слившихся с его жизнью, как сливаются две однородные жидкости; но последние, самые жестокие удары судьбы не оставили никакого следа
на челе старика; его большие серые глаза, осененные тяжелыми веками, медленно, строго пробегали картину, развернутую перед ними случайно; ни близость смерти, ни досада, ни ненависть, ничто не могло, казалось, отуманить этого спокойного, всепроникающего взгляда; но вот он обратил их в внутренность кибитки, — и что же, две крупные слезы засверкав невольно выбежали
на седые
ресницы и чуть-чуть не
упали на поднявшуюся грудь его; Вадим стал всматриваться с большим вниманием.
И когда Ольга вторично подняла взор, то в нем заметна была перемена, довольно странная; удивительный блеск заменил прежнюю томность; это были слезы… одна из них не держалась
на густой
реснице, блеснула, как алмаз, и
упала.
Он
спит, — и длинные
ресницыЗакрыли очи под собой;
В ланитах кровь, как у девицы,
Играет розовой струёй;
И
на кольчуге боевой
Ему не жестко. С сожаленьем
На эти нежные черты
Взирает витязь, и мечты
Его исполнены мученьем:
«Так светлой каплею роса,
Оставя край свой, небеса,
На лист увядший
упадает;
Блистая райским жемчугом,
Она покоится
на нем,
И, беззаботная, не знает,
Что скоро лист увядший тот
Пожнет коса иль конь сомнет...
Скрывать печали силы нет,
Слеза с
ресниц упасть готова,
Увы! молчание храня,
Садится путник
на коня.
Перед ним, как из земли, выросла стройная, высокая девушка; богатый сарафан стягивал ее роскошные формы, черная как смоль коса толстым жгутом
падала через левое плечо
на высокую, колыхавшуюся от волнения грудь, большие темные глаза смотрели
на него из-под длинных густых
ресниц с мольбой, доверием и каким-то необычайным, в душу проникающим блеском.
Он был дурен собой
на первый взгляд, белые льняные волосы прямо
падали с головы странной формы, бледный лицом, с белыми
ресницами и несколько косившимися глазами.
Она, не охнув, молчаливая и спокойная,
упала на спину, растрепанная, красная и все-таки красивая. Ее зеленые глаза смотрели
на него из-под
ресниц с холодной ненавистью. Но он, отдуваясь от возбуждения и приятно удовлетворенный исходом злобы, не видал ее взгляда, а когда с торжеством взглянул
на нее — она улыбалась. Дрогнули ее полные губы, вспыхнули глаза,
на щеках явились ямки. Василий изумленно посмотрел
на нее.
Упала на страницу к ней…
Ресницы
Пизонский приподнял обеими руками голову племянницына мужа. Маслюхин не сопротивлялся, но только крепко сжал закрытые веки. Из-под одного из них выбежала крупная слеза, сверкнула живым серебром по щеке и
пала на спартанское ложе, а другая выкатилась тихо из другого глаза и остановилась
на дрожащей
реснице.
M-me M* не отвечала, но быстро поднялась со скамьи, подошла ко мне и наклонилась надо мною. Я чувствовал, что она смотрит мне прямо в лицо.
Ресницы мои задрожали, но я удержался и не открыл глаз. Я старался дышать ровнее и спокойнее, но сердце задушало меня своими смятенными ударами. Горячее дыхание ее
палило мои щеки; она близко-близко нагнулась к лицу моему, словно испытывая его. Наконец, поцелуй и слезы
упали на мою руку,
на ту, которая лежала у меня
на груди. И два раза она поцеловала ее.
С правой руки его
спала меховая рукавица, и тонкие, изящные пальцы, хотя и покрытые слоем грязи, красноречиво говорили о его происхождении. Из-под уродливой меховой шапки, носящей местное название треуха, выбивались шелковистые черные кудри; такие же всклокоченные усы и борода обрамляли интеллигентное, умное, энергичное лицо с нежными, аристократическими чертами. Глаза были закрыты, и густые, длинные
ресницы оттеняли ушедшие от худобы лица вглубь глазные впадины.
На вид ему казалось не более тридцати лет.
Главой поникнув, с быстротою
Гарун свой продолжает путь,
И крупная слеза порою
С
ресницы падает на грудь…